Экспертное заключение подготовлено по итогам сессии ВЭФ-2021 «Ценность и ценности Большого Евразийского партнерства»
Автор: Лихачева Анастасия Борисовна, кандидат политических наук, директор Центра комплексных европейских и международных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
Представленная в рамках ВЭФ 2021 Декларация делового сотрудничества в Большой Евразии стала первым шагом с начала пандемии COVID-19 по наполнении Большого евразийского партнерства (БЕП) экономическим и проектным измерением. Принципы и приоритеты представленной декларации в полной мере отвечают принципам Партнёрства, заложенным 5 лет назад. Оценка перспектив нового документа требует систематизации «активов» Большого евразийского проекта и конкретных точек приложения принципов новой декларации. Об этом подробно рассуждали эксперты в ходе сессии: «Ценность и ценности Большого Евразийского партнерства».
БЕП: институциональный переход от концепции к сотрудничеству
Сама Концепция Большого Евразийского партнерства, также известная как Большая Евразия, зародилась в российских экспертных кругах в 2012-2013 гг. как попытка предложить партнерам РФ новую привлекательную рамку многостороннего взаимодействия и одновременно необходимость форсированного развития азиатской части России. На высшем уровне идея была впервые высказана Президентом РФ В.В. Путиным во время Петербургского международного экономического форума в июне 2016 года. Нацеленность России на создание БЕП была позднее закреплена в ряде международно-правовых документов и выступлений главы государства. В их числе — российско-китайская декларация, подписанная лидерами двух стран во время визита российского президента в Китай в июне 2016 г., выступления В.В. Путина на Международном форуме «Один пояс, один путь» в Пекине в 2017 и 2019 гг., Восточном экономическом форуме в 2016–2019, а также ежегодные официальные заявления В.В. Путина с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН и в рамках Общих прений на полях ГА ООН.
Сегодня БЕП представляет собой общую концептуальную рамку геополитического, геоэкономического и геоидеологического мышления, задающую вектор взаимодействия государств континента [1] . Она направлена как на создание единого экономического пространства, формирование трансконтинентальной транспортной инфраструктуры на евразийской пространстве, так и общеконтинентальной системы безопасности от Джакарты (или Токио) до Лиссабона, которая компенсировала провалившийся проект общеевропейской безопасности.
Принципиальным отличием БЕП от европейских интеграционных проектов, равно как и от изначального дизайна Транстихоокеанского Партнерства, стал его инклюзивный характер. Отталкиваясь от российско-китайского сотрудничества, но, не замыкаясь на нем, Большая Евразия предполагает вовлечение других крупных незападных игроков — Индию, Пакистан, Республику Корея, Иран, АСЕАН, страны Центральной Азии. Концепция Большого Евразийского пространства находится в начальной фазе своего зарождения, однако, уже сейчас можно выделить ряд структурных элементов, на которых в будущем будет базироваться БЕ.
В стратегической сфере опорой БЕП являются ШОС, ОДКБ, асеаноцентричные диалоговые площадки в сфере безопасности — Восточноазиатский саммит, Региональный форум АСЕАН и Совещание министров обороны АСЕАН плюс. Россия является полноценным участником всех представленных площадок.
В экономической сфере ландшафт более многообразен, это Евразийский экономический союз и его система преференциальных и непреференциальных торговых соглашений (Вьетнам, Иран, Сингапур, Сербия, КНР и переговорные треки с Израилем, Индией и другими); проект сопряжения китайской инициативы «Пояса и Пути» и ЕАЭС, решение о котором было принято 8 мая 2015 года; соглашение о создании ВРЭП по инициативе АСЕАН и при активной поддержке КНР; евразийские институты развития — ЕАБР, ЕФСР, АБИИ, Новый банк развития БРИКС; формат АСЕАН-ШОС-ЕАЭС, важность продвижения которого зафиксирована в Сочинской декларации юбилейного саммита Россия-АСЕАН в 2016 году; сеть ЗСТ в рамках СНГ.
Принятая 2 июля 2021 г. новая Стратегия национальной безопасности РФ четко обозначила приоритетность развития БЕП, а именно, «обеспечение интеграции экономических систем и развитие многостороннего сотрудничества в рамках Большого Евразийского партнерства». При этом остальные внешнеполитические треки, такие как «развитие отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия с Китайской Народной Республикой, особо привилегированного стратегического партнерства с Республикой Индией, углубление многопрофильного сотрудничества с иностранными государствами в форматах Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС, укрепление функциональных и институциональных основ взаимодействия в рамках РИК (Россия, Индия, Китай); поддержка развития региональной и субрегиональной интеграции в рамках многосторонних международных институтов, диалоговых площадок, региональных объединений, в том числе в Азиатско-Тихоокеанском регионе....» по своей приоритетности стоят ниже, что подтверждает приверженность РФ концепции БЕП как основному геостратегическому формату в макрорегионе. Конкретные предложения того, каким образом моно обеспечить задачи новой Стратегии, представлены ниже.
Рекомендации
В рамках сформулированных в Стратегии национальной безопасности приоритетов и с учетом уже имеющихся институциональных возможностей и форматов БЕП представляется целесообразным сконцентрировать интеграционные усилия на следующих направлениях:
1. Создание пула трансевразийских проектов в области сетевого взаимодействия: инфраструктурного, логистического, цифрового. Естественным партнёром и «мотором» на данном направлении могут выступать институты развития региона, прежде всего, Евразийский банк развития, и «в личном качестве», и как координатор подготовки проектов для привлечения финансирования более крупных институтов — Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Фонда Шелкового пути, Нового банка развития БРИКС (особенно — в части «зеленых» проектов).
2. Предложение российской стороной Евразийской экономической комиссии системной проработки рисков и возможностей интенсивной либерализации торговли товарами и услугами со странами Большого евразийского партнерства. Подобная переоценка эффектов торговой либерализации необходима в условиях принципиально меняющегося баланса региональных и отраслевых специализаций стран региона. Интенсификация торговой либерализации, заключение серии ЗСТ со странами региона, объективно застопорившееся в последние два года, остаётся необходимым, хотя и недостаточным условием для обеспечения конкурентоспособности российских экспортёров переработанной продукции на рынках стран Большой Евразии.
3. Важным символическим шагом в области укрепления духа БЕП и наполнения его повестки понятными для широкой аудитории инициативами могли бы стать проекты по снижению коммуникативных барьеров между жителями стран БЕП:
a. минимизация визовых ограничений и постепенная замена их на санитарные,
b. приоритетное снижение дублирующих комиссий между платежными системами для переводов трудовых мигрантов,
c. продвижение дешевого и быстрого доступа к мобильному Интернету как наиболее быстрый путь снижения стоимости коммуникации (приоритет преодоления роуминговых наценок представляется менее привлекательным в силу меньшей стандартизированности отношений между мобильными операторами макрорегиона),
d. создание специализированных программ ускоренного обучения русскому языку для студентов стран БЕП с учетом специфики их родного языка.
4. Разработка и обсуждение «принципов зеленой трансформации БЕП» с принятием Декларации как необязывающего документа несет для стран-учатсниц и символические, и дискурсивные, и вполне понятные политические выгоды. Необходимость в консолидированном и альтернативном ЕС зелёном дискурсе уже отмечается многими странами, находящимися в другом экономическом, демографическом и энергетическом положении. Зеленая декларация БЕП должна быть направлена на гармоничное балансирование приоритетов и повесток стран развивающихся, крупнейших стран-экспортеров и импортеров углеводородов, стран с растущей энергетической бедностью. Зеленая повестка для стран Большого евразийского партнёрства — это не проблема будущих поколений, как, например, в странах Скандинавии — это структурные ограничения роста и развития для сотен миллионов человек, живущих в макрорегионе сегодня, чье положение усугубляется последствиями изменения климата. Зеленая повестка БЕП во многом более многогранна мейнстримной европейской: это, например, куда более острая проблема пресной воды, все большей сезонности крупных рек в густонаселенных районах Большой Евразии, чем проблема доли ВИЭ в общем объеме источников потребляемой энергии, столь важная, например, для Нидерландов. Россия как страна с одним из крупнейших в мире «природных капиталов» и в то же время, один из ключевых поставщиков энергетической безопасности в БЕП, могла бы стать эффективным медиатором такой инициативы.
[1] С.А. Караганов, Т.В. Бордачев. К великому океану — 5. От поворота на Восток к Большой Евразии. Международный дискуссионный клуб «Валдай». 2017. URL: https://ru.valdaiclub.com/a/reports/k-velikomu-okeanu-5/.
Экспертные аналитические заключения по итогам сессий деловой программы Форума и любые рекомендации, предоставленные экспертами и опубликованные на сайте Фонда Росконгресс являются выражением мнения данных специалистов, основанном, среди прочего, на толковании ими действующего законодательства, по поводу которого дается заключение. Указанная точка зрения может не совпадать с точкой зрения руководства и/или специалистов Фонда Росконгресс, представителей налоговых, судебных, иных контролирующих органов, а равно и с мнением третьих лиц, включая иных специалистов. Фонд Росконгресс не несет ответственности за недостоверность публикуемых данных и любые возможные убытки, понесенные лицами в результате применения публикуемых заключений и следования таким рекомендациям.
