Экспертное заключение подготовлено по итогам сессии ВЭФ-2022: «Новая структура мирового экономического сотрудничества: что стало лучше, а что хуже»
Автор: Калачигин Григорий, заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ
Мировое экономическое сотрудничество претерпевает колоссальные изменения последние несколько лет. Снижение эффективности международных организаций, размежевание (декаплинг) американской и китайской экономик, пандемия коронавируса и текущая экономическая война с каждым разом сильнее подчеркивают, что политические цели в настоящее время преобладают над экономической целесообразностью. Это несет кардинальные изменения в природу мирового экономического сотрудничества и глобализации как таковой.
В начале этого столетия нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц определил глобализацию как «более тесную интеграцию стран и людей по всему миру, достигаемую за счет существенного снижения транспортных и коммуникационных издержек, а также снятия искусственных барьеров для потоков товаров, услуг, капитала, знания и (в меньшей степени) людей через границы» [1]. Данное определение по-прежнему актуально, однако нуждается в определенных уточнениях для более объективного отображения реальности. Некоторые из них описаны ниже.
Упад международных организаций и переход к клубной глобализации. Многие институты были сформированы на фоне всплеска либеральных настроений — предполагалось, что в их функционировании не будет проблем так как страны нацелены на достижение общественного благополучия, а не собственных интересов. Несмотря на то, что предпосылка оказалась неверной международные организации по-прежнему нужны, так как на их основе выстраиваются новые региональные и межрегиональные форматы сотрудничества. Всемирная торговая организация (ВТО) является ярким примером. Прогресса в достижении повестки организации практически нет, но она стала базисом для формирования многих экономических объединений, таких как ЕС, ЕАЭС, ВРЭП, ВПТТП и множества двусторонних соглашений. В настоящее время эти площадки используются в качестве базовых для сотрудничества и принятия взаимовыгодных решений, что отражает поляризацию международного порядка.
Россия в последние годы активно работает над выстраиванием собственных инициатив, в первую очередь, Большого Евразийского партнерства, однако их реализация усложняется существованием более продвинутых форм сотрудничества в рамках ВРЭП и ВПТТП с существенными преференциями для участников = больше стимулов вести бизнес с ними, а не с Россией или другой третьей страной. В рамках сессии об этом также упоминал Владимир Саламатов, генеральный директор Исследовательского центра «Международная торговля и интеграция».
Диверсификация финансовой системы. Дестабилизация финансовой системы стимулировала активные действия по реформированию платежных систем и расширения их разнообразия. В настоящее время становится все более очевидным, что опора на общепринятые платежные системы, в первую очередь SWIFT, нецелесообразно опираться в долгосрочном планировании так как участие в ней может использоваться в качестве рычага давления. Россия относительно давно запустила свою систему, но пройденного времени не хватило для расширения сотрудничества т.к. во многих дружественных странах по-прежнему нет возможности использовать карты «МИР». В настоящее время дополнительной преградой являются опасения вторичных санкций, в связи с чем многие банки сворачивают свое сотрудничество с российской платежной системой, в связи с чем России необходимо найти креативное решение данной проблемы.
Глобализация с учетом национальных интересов. Кризисы последних лет показали ряд уязвимостей, которым многие страны подвержены. В настоящее время страны работают над тем, чтобы их минимизировать. Очевидно, что Индия будет крупнейшим фармацевтическим производителем в ближайшие годы так как у нее есть соответствующие производства и конкурентные преимущества, однако мы будем наблюдать расширение производства вакцин и других медикаментов непосредственно в развитых странах. С экономической точки зрения это не имеет смысла, однако странам необходимо обеспечить свою устойчивость на случай новых пандемий, что вынуждает их забывать об экономической целесообразности. Аналогичная ситуация и на рынке полупроводников, о чем упоминал Константин Долгов, заместитель председателя комитета Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по экономической политике. Мы уже наблюдаем запуск строительства производств данной критичной продукции в развитых странах, особенно на фоне обострения ситуации в Тайване.
Таким образом, мировое экономическое сотрудничество имеет место быть, но в корне изменившемся формате. Очевидно, что страны будут продолжать призывать к использованию благ глобализации, а не полностью изолироваться друг от друга, но сотрудничество по типу конца 20-го и начала 21-го веков мы больше не увидим. Возвращаясь к определению «глобализации» Дж. Стиглица, теперь нужно отдельно указывать «в рамках региональных форматов сотрудничества и с учетом национальных интересов».
Список источников:
1. Stiglitz, Joseph E. (2002). Globalization and its discontents. New York : W. W. Norton, http://www.loc.gov/catdir/toc/fy035/2002023148.html
Экспертные аналитические заключения по итогам сессий деловой программы Форума и любые рекомендации, предоставленные экспертами и опубликованные на сайте Фонда Росконгресс являются выражением мнения данных специалистов, основанном, среди прочего, на толковании ими действующего законодательства, по поводу которого дается заключение. Указанная точка зрения может не совпадать с точкой зрения руководства и/или специалистов Фонда Росконгресс, представителей налоговых, судебных, иных контролирующих органов, а равно и с мнением третьих лиц, включая иных специалистов. Фонд Росконгресс не несет ответственности за недостоверность публикуемых данных и любые возможные убытки, понесенные лицами в результате применения публикуемых заключений и следования таким рекомендациям.
